Аввакум, протопоп. Послания протопопа Аввакума к боярыне Феодоре Морозовой, княгине Евдокии Урусовой и Марии Даниловой / Сообщ. П.И. Мельников // Русский архив, 1864. – Вып. 7/8. – Стб. 707-717.

 

 

 

Послания  протопопа  Аввакума  к боярыне Феодоре Морозовой,  княгине Евдокии Урусовой и Марии Даниловой (*).

 

1.

Протопоп Аввакум, раб и посланник Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, по предуведению, святым святым о Христе Иисусе, Феодоре, Евдокии и Марьи: благодать вам и милость и мир от Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа..... Аз протопоп и юзник о Господе молю вы, другов моих сердечных, стойте прочее и не унывайте о житии прежде бывшем. Вем, друг мой милый Федосья Прокопьевна, жена ты была боярская, Глеба Ивановича Морозова, вдова честная, по верху (1), чина царева, близь царицы.  (2)   Дома твоего тебе служа-

(*) Печатается по списку, за доставление котораго приносим благодарность известному знатоку и изследователю нашего старообрядства П.И. Мельникову. Боярыня Феодосия (в монашестве Феодора) Прокопьевна Морозова и родная сестра ея кн. Евдокия Прокопьевна Урусова, урожденныя Соковнины, запечатлели свою верность Аввакуму смертию в тесном заключении, в городе Боровске. Оне были любимицы царицы Марии Ильинишны, а первая, по мужу своему Глебу Ивановичу приходилась родственницею царице. О Даниловой см. ниже и примечание 2-е.

(1) Т е. по дворцу. Доселе у простолюдинов слово верха употребляется в смысле господскаго жилища.

(2) В послании из Пустозерска или из рва львинаго, Аввакум говорит: „Феодосья Прокопьевна Морозова и сестра ея Евдокия Прокопьевна кн. Урусова и Даниловых дво-

 

 

 

708

щих было человек с триста У тебя же было крестьян 8000 и имения в дому твоем на 200 и на полтретей было; у тебя же всему сему был наследник сын Иван Глебович Морозов; другов и сродников в Москве множество много; ездила ты к ним на колеснице т. е. в карете драгой и устроенной муссиею и серебром; аргамаки многи 6 или 12 с гремячими чепьми; за тобою же слуг рабов и рабынь грядущих 100 или 200, а иногда человек и 300, оберегали честь твою и здоровье; пред ними же лепота лица твоего сияла, яко древле во Израиле святыя вдовы Июдифи, победившия Навуходоносора, князя Алоферна. И знаменита в Москве была пред человеки, яко древняя Деввора во Израиле, Есфирь жена царя Артарксеркса. Молящей же на молитве Господу Богу, слезы от очей твоих, яко бисирие драгое, исхождаху, из глубины сердца твоего воздыхания утробу твою терзаху, яко облацы воздух возмущаху. Глаголы же уст твоих, яко каме-

рянская жена Марья Герасимовна с прочими мучатся в Боровске, в землю живы закопаны, по многим мукам и пыткам и домов разорении. Алчут и глодуют: такие столпы великие, им же не точен мир весь! Жены суть немощнейшия чад: а со зверем по человеку борются! Чудо! Да только подивиться чуду сему. Как так! 8 тысяч крестьян имела, домоваго заводу тысяч больше двух же было, дети мне духовный, знаю про них. Сына не пощадила единороднаго, к сему и другая також детей своих; a ныне вместо позлащенных одров в земле закопаны сидят, за старое православие мучатся". — Впоследствии оне постриглись в монахини, Морозова под именем Феодоры.

 

 

 

709

ние драгое, удивительны  пред Богом и  человеки   бываху.   Персты  же рук твоих тонкостны идейственны: великий, меньший  и средний в образ трех ипостасей,  указательный   же   и   великосредний — в образ двух естеств божества и человечества Христова, сложа на чело возношаше, и на пуп снося и на обе раме полагаше;  и себя пометая на колена пред образом Христовым, прося отпуста грехов своих и всего мира.   Очи же   твои молненосны держастася  от суеты мира, токмо на нищих и убогих призирают. Нози же твои дивно ступание имеют.   До полунощи  с   Анною  домочадицею  своею, тайно бродишь по темницам и по богодельням, милостыню от дому своего нося, деньги и ризы, и потребная комуждо неимущему довольно: овому рубль, а иному и десять, a инде 50 рублев и мешок сотенной. Напоследок же сына своего Ивана в жертву принесе Богу, православия ради,   еже   есть скончался скоро отрок от великия печали, егда отступники с тобою разлучили; ты же, ни мало от подвига не усумневся, наипаче простирашеса к обличению врагов креста Христова и раззорителей догматов святыя церкви.  Они же тя, яко зверие дивии, терзаху на пытке: руце твои и плоть рваху, и сестру твою княгиню Урусову,   Евдокию Прокопьевну, мучили на пытке; и Марью Герасимовну Акинфия Ивановича Данилова жену, с вами же пытали и кнутом били. Приглашаху еретицы, у пытки стоя: отверзитеся знамения Христова и пять перст от святых  преданных в руке не

 

 

 

710

слагайте; но приимите извол государев, три перста, и запечатайте себя антихристом Богом нашим; мы же к вам милостиви будем. Вы же троица святая, Феодосея, Евдокея и Марья, умрети изволиша Христа ради, и не послушаша духа противнаго, в муки ввержена быша. Без чести обнажени телесем и раны прия, таже чепьми окованы быша и в узилещах мучени много времени бывша; таже всех вас и со иными страждущими Христа ради, обще живых в землю вкопали. А иные отцы и братия наши огню преданы быша. Молю вы о Господе, детки мои духовныя, святы и истиннии раби Христови, Бог есть с нами, и никтоже на ны! Кто может разлучити от любве Христовы? И сам диавол не учинит нам ничего, стоящим и держащимся за Христа крепце. Что воздам, земнии ангели, небеснии человецы! О святая Феодосея, и блаженная Евдокия и страстотерпица Мария, мученицы и исповедницы Христовы, делателие винограда Христова! Вертоград Едемский вас именую и Ноев славный ковчег, стоящь на горах Аравитских. Святителей и доблии мученицы, столпи непоколебимии! О камение драгое акинф, и изморагд, и апис! О тресиятельно солнце и немерцающия звезды! Кто не удивится и кто не прославит терпение и мужество ваше, противу козней врагов и разорителей церковных? Не стены разоряют, но законы; не толико осуждени будут в век грядущий жиды, иже Господа убита, плоть его терзаша, на кресте пригвоздивше, оцтом и жел-

 

 

 

711

чию напоиша, и копием в ребра прободоша, апостол побивше и Богу неугодивше, яко же вы Никонияне: жертву духовную отвергоша, и духа святаго глаголют не истинна быти, но просто животворяща. И вся церковная духом святым преданная отмещают и зле развращают, на плотское мудрование сводят. Кольми суть паче жидов осудятся! Понеже невидимаго Бога борят. Тамо видимую плоть терзаху; зде же невидимый дух святый воюют, их же грехи и мученическая кровь загладити не может. Тако Златоустый пишет на послание апостольское в беседах во нравоучении об схизматизники, еже есть воздирающие церковь, яко же ныне видим творят Никонияне. Вся Богом преданная и святыми отмещут, да говорят сами, дияволим научением, как бы нибудь, лише бы не по старому. Что вам старина та помешала? Разве то тяжко, что блудить тово не велят старыя святыя книги. Блуди, блуди отступник, а не замай старых святых непорочных книг пречистых. Отраднее тебе на суде будет, нежели уничтожаешь дух святой, погибаешь. Как не беда содеяся в земли нашей! Всех еретиков от века ереси собрали в новыя книги...... Не подобает с вами нам верным и говорить много. Кое сообщение свету ко тме и какая часть верному с неверным? Кое сообщение Христу с Велиаром и церкви Божией с идолы? Так-то и нам с вами. А что вы нас клянете, и мы смеемся тому. И ребенок-от разсмеется вашему безумию.  Коли нас  за старину

 

 

 

712

святую проклинать, то и отцов вам и матерей своих подобает проклинать, в нашей вере измерших. Ну, госпожи мои светы, запечатлеем мы кровию своею нашу православную христианскую веру со Христом Богом нашим, Ему же слава во веки аминь.

 

2.

Не обленюся и еще припомянуть подвиги и труды твоя, блаженная Феодосия. Самовидец бо есмь внешним и внутренним твоим плодом. Подобна бо царю Федосию, управляющему добре, царския порфиру и багряницу ношаше; внутрь же власяницу под одеянием царским, ездящу ему на колеснице царской. И в то время книги своими руками писаше, и труды рук своих нищим вручаше, и пище себе нужную от рукоделия своего строя; мнихов же и нищих зело любляше, и правилу и посту прилежа; и коленному преклонению и прочая творя, еже что смирению прилично. Тако и твоя труды быша постящися и молитву деющи неотложно и власяницу под одеянием ношаше на срачице, устроенну от скота белых власов, кратко-рукаву. И некогда печаловашеся о том, яко познала на тебе сноха твоя, Борисова жена, Морозова Анна Ильична. Аз же разсудих о том, яко не хотением так сотворилось. Бог простит, ты же по правиле и чтении книжном разсуждая домочадцев и деревенския христианския нужды, без покоя дни часу до девятаго и больши, печешися о исправлении християнском, иных жезлом наказуя, а

 

 

 

713

иных любовию и милостию на дело Господне   привлачая.    Иногда   же   руце твои пряслице касахуся: и прядущей ти нити, и теми нитьми рубах нашивши своими руками  и по вышереченному с Анною Амосовною в вечеру одевшися в худыя рубы,  по улицам и по стогнам града нищим ходя разделяше, а иных в дому своем гнойных держаше, Федота Стефановича и прочих. Им своима рукама служаше, язвы гнойныя измываше, и во уста их пищу влагаше. Еще же юродивым Христа ради дом твой отверстъ бяше;  и нищим и сиротам не возбранно было в ложищах твоих витати. И с ними ядяши из единаго сосуда. И бывшу ти в верху у царицы или у своих сестер, правило церковное и келейное никогда же остави. Аще и зело утомишься, а праздно не покоиши. На беседах же Никониян мужеска полу и женска  безпрестанно  обличая   и  потязая   от   пути истиннаго заблудивших, и ходивших в след прелести Никониянской, везде им являешися яко лев лисицам, и просто рещи бых всем вся, да вся приобряшеши, но и над всеми же сими Христа ради умрети за святую церковь  изволи. Блаженна ты в женах и треблаженна в нынешнем роде.  Кто тебе равен и точен, не вем, Бог весть. Не обленися Господа ради и до смерти и меня не забывай в молитвах. Как нам не умереть за Владыку нашего света! Слышали ли, как Никонияна глаголят, яко не сугуб Христос бысть.  Вот су  новые единовольники  родилися.   А Афанасий глаголет: яже бо душа чело-

 

 

 

714

веческая и плоть един есть человек, тако и Бог и человек един есть Христос, не пременением божества в плоть, но восприятием человечества в божество, не слиянием естеств, но единством состава. Так, свет, веруй и умри. Богу нашему слава, ныне и присно и во веки веков аминь.

Увы! Измолче гортань мой, изчезосте очи мои, благослови Господи избавити мя. Господи, помощи ми потщися. Скоро да предварят ны щедроты твоя Господи яко обнищахом зело, помози нам, Боже Спасителю наш. Свет мой, государыня, еще ли ты дышешь, друг мой сердечный. Еще ли дышешь, или сожгли или удавили тебя, не вем и не слышу, не ведаю, жива, не ведаю, скончалась. Чадо церковное, чадо моя дорогое, Федосья Прокопьевна. Провещай мне грешному старцу един глагол, жива ли ты. Увы! Федосья, увы, Евдокея, два супруга нераспряженная, две ластавицы сладкоглаголивыя, две маслины и два свещника пред Богом на земли стояще; во истинну, подобны есте Еноху и Илии. Женскую немощь отложивше, женскую мудрость восприявше, диавола победиша, мучителя пострамиша, вопиюще и глаголюще: приидите, телеса наши мечи ссецыте и огнем сожгите; мы бо радуяся идем к жениху своему Христу. О светила великая, солнце и луна Русския земли, Феодосия и Евдокея! И чада ваши яко звезды сияющия перед Господом Богом! О две зари освещающия весь мир на поднебесней! Во истинну красота есте церкви и сияние присносущныя славы Господни. По благодати вы забра-

 

 

 

715

ла церковныя и стражи дома Господня. Возбраняете волком вход во святая, вы два пастыря, пасете овчее стадо Христово на пажитех духовных, ограждающе всех молитвами своими от волков губящих вы; руководство заблудшим в райския двери, и вшедшим древа животнаго наслаждение. Вы похвала мучеником, и радость праведным и святителем веселие. Вы ангелом собеседницы и всем святым сопричастницы. Преподобным украшение, вы и моей дряхлости жезл и подпора и утверждение. И что много говорю? Всем вся бысть ко исправлению и утверждению во Христа Иисуса. Как вас нареку? Вертоград Едемский именую, и Ноев славный ковчег, спасший мир от потопления. Древле говаривал и ныне тоже говорю. Киот священия, скрижали завета, жезл Ааронов прозябший, два херувима одушевленная. Не ведаю, как назвать, язык мой короток, не досязавшеся доброты и красоты, ум мой не обымет подвига вашего и страдания. Подумаю да лишь руками возмахну. Как так, государыни, изволили с такия высокия степени ступить и в безчестие вринутися!.... А я человек нищий, неподродной и неразумный, от человек беззаступной. Одеяния и злата и сребра не имею. Священнически протопоп чином, скорбен и печалью преисполнен пред Господом Богом. Но чудно и пречудно о вашей честности помыслить. Род ваш Борис Иванович Морозов. Сей царю был дядька и пестун и кормилец; болел он и скорбел паче души своей, день и

 

 

 

716

нощь покоя неимуще. Он же сопротив того племянника его роднаго Ивана Глебовича Морозова, опалою и гневом смерти напрасной предал твоего сына и моего света. Увы, чадо дорогое, увы мой свет, утроба наша возлюбленная, твой сын плотской, а мой духовной. Яко трава посечена бысть, яко лоза виноградная с плодом к земле приклонися и отъиде в вечная блаженства со ангелы ликовствовати, и с лики праведных предстоит святей Тройце. Уже и тому не печется о суетной многострадальной плоти. И тебе уже некого четками стегать, и не на кого поглядеть, как на лошадке поедет и по головке не кого погладить, помнишь ли как бывало миленькой мой государь. В последния виделся с ним, егда причастил его. Да пускай, Богу надобно так, а ты не больно о нем кручинься. Хорошо право изволил Христос. Явно разумеем, яко царствию небесному достоин; хотя бы и всех нас побрал, гораздо бы изрядно было, с Феодором там себе у Христа ликовствуют, сподобил их Бог. А мы еще не вемы, как до берега доберемся, понимаешь ли Феодора тово, не сердитуешь ли на него, понимай су Бога для, не сердитуй. Он невольно пред вами виноват был, обо всем мне пред смертью покойник писал. Стала-де ты скупа быть, не стала милостыни творить, и им-де на дорогу ничего на дала. И с Москвы-от твоей съехал, и кое-што сказывал. Да уж Бог вас простит. Нечево стараго поминать. Меня не слушала, как я говорил,   a после пеняешь мне.  Да што

 

 

 

717

на тебя и дивить; у бабы волосы долги да ум короток. Ну прости же меня. А тебя Бог простит во всем. Мучитеся за Христа того хорошенько, не оглядывайтесь назад, Боже упаси. Денег ты жене моей и кое-что послала, да мужик ничего не отдал, ни полушки. Перед, пускай его, не до денег нам ныне. У тебя и больше нашего заводов тех да отняли же, да добро так. Благодарите же Бога тово, миленькие светы мои, не тужите о безделицах тех века сего. Ну и тово, полно что и побоярила, надобеть попасть в небесное боярство. Мир тебе Евдокие и Феодоре, и всем благословение. Заплатите же за труды принесшему.