Баронесса Корф и ее содействие побегу Людовика XVI из Парижа в 1791 году. [Материалы] / Публ. и коммент. А. Оболенского // Русский архив, 1866. – Вып. 6. – Стб. 800-816.

 

 

БАРОНЕССА КОРФ

и ея содействие побегу Людовика XVI из

Парижа в 1791 году.

 

Баронесса Анна - Христина Корф, рожденная Штегельман (*), была за мужем за бар. Франгольдом-Христианом Корфом (родным племянником того барона Корфа, который правил Пруссиею во время занятия ея Русскими войсками в семилетнюю войну, и потом при Петре III был Петербургским генерал-полицмейстером.) Он служил полковником Козловскаго полка и адъютантом фельдмаршала гр. Миниха; убит на штутме Бендер 16 сентября 1770 года. Бар. Анна Корф, овдовев, проживала постоянно в Париже вместе с своею матерью г-жею Штегельман в продолжении 20 лет. Оне находились в дружественных отношениях с известным графом Ферзеном, Щведом, находившимся во французской службе. Вероятно по поводу этих-то отношений, в Париже считали их шведскими подданными, тогда как и мать и дочь родились в С.-Петербурге, и обе были русскими подданными.

В 1791 году, 9/20 июня, в понедельник, около полуночи, Людовик XVI, королева, их дети, принцесса Елисавета и г-жа Турцель, отправились пешком к Карусели, где сели в карету, лошадьми которой управлял граф Ферзен, переодетый кучером. Отсюда они поехали к воротам Сенъ-Мартен. Здесь ожидал их заложенный в шесть лошадей берлин, который был изготовлен по распоряжению графа Ферзена. Пересев в этот дорожный экипаж, они отправились в путь, будучи снабжены паспортом на имя баронесы Корф.

По поводу этого паспорта мы считаем не лишним представить здесь несколько подлинных бумаг, относящихся до баронесы Корф, пожертвовавшей,

(*) Штегельман — известный банкир в Петербурге во второй половине XVIII в.

 

 

 

801

как известно, всем состоянием своим несчастному Французскому королю.

Кн. M. Оболенский.

 

I.

Письмо Русскаго посланника в Париже Симолина в Петербург к

гр. Остерману (?).

Paris се 16/27 Iuin 1791.

 

...

[здесь и далее французские оригиналы опускаются]

 

 

 

802

Подлинник находится в делах по сношениям России с Францией. III, Paris, Св. 51.

 

Перевод. Париж 16/27 июня 1791. Милостивый  государь! — ............................ Потом читан был протокол арестования Короля. Чины Клермонскаго ок-

 

 

 

803

руга вышли на встречу его величества. На представление президента Королю о тревоге жителей, произведенной его отъездом, Король отвечал, что он не имел намерения выехать из королевства.

Когда Национальному Собранию было доложено, что Король путешествовал с паспортом, выданным на имя г-жи Корф, для проезда в Франкфурт с двоими детьми, камердинером, тремя слугами и горничной, за подписью Монморена, тогда потребовали этого министра к допросу. Он приведен был под стражею, и без труда доказал, что он не способствовал и не мог способствовать бегству королевской фамилии, и совершенно, отклонил от себя обвинение. Между тем народ с такою яростию устремился к его дому, что ударили тревогу, и надлежало отправить на место несколько отрядов национальной гвардии, чтобы спасти дом от разграбления. Так как я был в некотором роде соучастником в этом великом событии настоящей минуты, хотя самым невинным образом, то считаю себя обязанным дать объяснение тому, что касается моего участия в этом деле.

В первых числах этого месяца, г-жа Корф, вдова полковника Корфа, бывшаго в службе ея императорскаго величества и убитаго, 20 лет тому, при штурме Бендер, просила меня через посредство одной особы доставить ей два отдельные паспорта, один для нея, а другой для г-жи Штегельман, ея матери, на проезд во Франкфурт. Я передал эту просьбу, на письме, к г. Монморен, и он тотчас же приказал изготовить паспорты и переслал их ко мне. Несколько дней спустя, г-жа Корф написала ко мне, что она, уничтожая разныя ненужныя бумаги, имела неосторожность бросить в огонь и свой паспорт, и просила меня достать ей другой такой же. Я в тот же день отнесся к секретарю, заведывающему паспортною экспедицией, приложив ея письмо к своему письму, и он заме-

 

 

 

804

нил мнимо-сгоревший паспорт другим. Не моя вина, и не вина г. Монморена, если г-жа Корф вздумала из своего паспорта сделать такое употребление, к какому он не назначался, и котораго мы далеко не могли предвидеть. Так как в печатных известиях, явившихся по поводу этого события, гжа Корф названа была Шведкою, то я счел себя в праве возстановить истину посредством письма, которое написал к г, де Монморену, и напечатал в газетах, и копию с коего позволяю себе приложить здесь, так же как и копию с письма г-жи Корф, в котором она горько жалуется на свою неосторожность. Я нисколько не сомневаюсь в том, что предубеждение, которое могло составиться в публике на мой счет, разсеется само собою.

В субботу около четырех часов по полудни Король возвратился в Париж, и вышел из экипажа перед Тюльерийским дворцем. С почтительнейшею преданностью и пр.

 

 

II.

Copie de la lettre de m-r de Simolin à m-r le c-te de Montmorin en date

du 25 Juin 1791.

 

 

 

805

Перевод. Копия письма г. Симолина к графу де Монтморен от 25 июня 1791.

 

Лишь сегодня утром, читая газеты, узнал я о несчастном действии паспорта, о котором я три недели тому имел честь просить ваше сиятельство. В них я прочел, что баронесса Корф Шведка, что в глазах публики, которой мнением я безмерно дорожу, может дать мне вид посягателя на права и обязанности г. Шведскаго посланника. Спешу исправить эту ошибку объяснением, что баронесса Корф—Русская, родилась в Петербурге, вдова барона Корф, полковника, бывшаго на службе императрицы, убитаго при штурме Бендер в 1770 году, что она — дочь г-жи Штегельман, родившейся также в Петербурге, и что обе оне жили уже 20 лет в Париже. И так

 

 

 

806

эти дамы и не могли, и не обязаны были ни к кому иному, кроме меня, обращаться за получением паспортов, и, не будучи с ними ни в каких связях,—потому что я не имел даже чести никогда их видеть, я не имел ни возможности, ни права отказать им в маленьком одолжении, принятием участия в этом деле. Правда, о паспорте представлено было, будто бы он сгорел, как г-жа Корф сама писала в том письме, которое я приложил к моей просьбе о повторительной выдаче паспорта; но мое поведение в этом случае было так же просто, как и прямо, и я смею надеяться, каждый согласится, что я не мог подозревать, чтоб оно могло подать повод даже к малейшему косвенному обвинению, ни вашего сиятельства, ни меня, не смотря на неблагоразумное употребление, которое было невидимому сделано с этим другим паспортом.

Надеюсь впрочем, что ваше сиятельство найдете уместным, чтоб я дал этому письму гласность в газетах. Честь имею быть и проч.

 

 

III.

Copie du billet de m-me la baronne

de Korff.

Перевод. Копия с письма баронесы Корф. Я чрезвычайно огорчена: вчера, сжигая разныя ненужныя бумаги, я имела неловкость бросить в огонь паспорт, который вы были так добры, доставили мне. Мне чрезвычайно совестно просить вас исправить мою

 

 

 

807

глупость,  и вводить вас  в хлопоты, которых я сама виною.

Выписано из дел по сношениям России с Франциею III Paris связка 51.

 

 

IV.

Записка графа Ферзена.

Пер. Граф Ферзен честь имел уведомить графа де Мерси, что король королева, и дети:  дофин, принцесса дочь, принцесса Елисевета, и г-жа Турцель, выехали из Парижа в понедельник в полночь. Граф Ферзен имел честь сопровождать их до Бонди, куда они благополучно прибыли в половине втораго часа без всяких приключений.

Середа, 22 июня 1791. Монс.

 

 

V.

Письмо графа Ферзена к императрице Екатерине ІІ-й.

Stockholm ce 30 Mars 1795.

 

808

………..

 

 

809

………..

 

 

810

Подлинное находится в письмах разных лиц на высочайшее имя, на иностранных языках. Св. 4.

 

Перевод. Стокгольм 30 марта 1795 года. Государыня! Обстоятельства постоянно лишали меня дорогаго преимущества быть известным лично вашему императорскому величеству, и лично принести к стопам вашим дань моего благоговения и удивления; посему я счел возможным представить вам выражение этих чувств письменно; и те высокия качества, коими ваше величество обладаете, как государыня и как лицо частное, дали мне смелость и убеждение, что вы благосклонно позволите мне умолять вас о благодетельном участии, — о действиях онаго свидетельствует вселенная,—в пользу двух женщин, подданных вашего величества, и заслуживающих быть ими. Благородное и великодушное поведение их, в очах монархини, умеющей, как вы, государыня, ценить и награждать заслуги, кажется титулом, достаточным для того, чтоб привлечь на себя взор благосклонности и участия.

Предмет просьбы, которую я беру смелость препроводить к вашему императорскому величеству, достаточно объяснитъ вам состояние и заслуги госпожи Штегельман и ея дочери баронессы Корф; мне остается только представить вашему величеству те старания, которыя были сделаны в их пользу, и ту безуспешность, которою сопровождались оне до сих пор. Разныя дела, все в таком же роде, частию через других лиц, представлены были   императору  в бытность его

 

 

 

811

в Брюсселе. Я предлагал даже и средства, известныя мне, для их удовлетворения. По сведениям, собранным мною относительно душевных качеств этого государя, и по советам, мне данным, я счел за нужное начать с окончания дел, касавшихся до меня лично, дабы поставить себя в возможность сделать что-нибудь в пользу других, при отсрочке решения (по их делам), и помочь нуждам госпож Штегельман и Корф; но определение императора было отложено до времени возвращения этого государя в Вену. Тогда то госпожа Корф представила ему свою записку; но ни она, ни я не могли еще получить надлежащаго решения. Эта неизвестность заставит меня решиться ехать в Вену, лишь только окончу семейныя дела, призывавшия меня в Швецию, и я буду просить у императора справедливости в пользу госпож Штегельман и Корф. Ваше величество, без сомнения, согласитесь, что их поведение заслуживает уважения, и что не следует, чтобы привязанность и преданность к государям, особенно в настоящее время оплачивалась бедностью или нуждою. Никто лучше вашего величества не доказал, сколько вы чувствовали эту истину, и все несчастные находили у вашего величества или убежище или помощь. И так осмеливаюсь просить у вас этой последней (помощи) для госпож Штегельман и Корф,—оказать вспомоществование в их крайней нужде, и вашего участия, государыня, чтобы способствовать успеху их справедливаго иска. Влияние вашего императорскаго величества на Венский кабинет мне известно: одно слово ваше, государыня, или ордер вашему посланнику — подкрепит вашим участием просьбу двух женщин, подданных вашего величества, доставит им легкую возможность получить уплату их капитала, или же обезпечение в уплате процентов, a пособие, которое ваше величество благоволите им оказать, послужит им на уплату долгов, в

(*) Шведский посланник при нашем  дворе сочинитель известных Записок.

 

 

 

812

которые они вошли, и на их насущныя потребности. Умеренных сумм, которыя моя дружба могла предложить им, доставало только на их дневное пропитание.

Господин Симолин, котораго ваше императорское величество по всей справедливости удостоиваете своей благосклонности, извещен обо всем, касающемся госпож Штегельман и Корф, и господин Штединг будет иметь возможность, если ваше величество изволите приказать, сообщить подробности об их личностях.

Я слишком хорошо знаю, государыня, безграничную доброту вашего императорскаго величества, и потому не опасаюсь, чтоб мой поступок показался нескромным монархине, ревностной ко всякаго рода славе, и которой постоянное славолюбие — отъискивать несчастных и помогать им. И так, указывать вам этих несчастных значит нравиться вам, и потомство столько же будет благословлять ваши благодеяния, сколько удивляться вашему царствованию. С глубочайшим и пр.

 

 

VI.

Его же

Vienne le 15 fevrier 1796.

 

 

 

813

Подлинник находится в письмах разных лиц на высочайшее имя, на иностранных языках. Св. 4.

Перевод. Вена, 15 февраля 1796. Государыня! Благосклонность, с которою ваше императорское величество изволили принять первое письмо, которое я имел уверенность писать к вам, и та, еще большая, милость, которую благоволили присоединить к ней, подав мне надежду на ваше участие в пользу справедливых исканий госпож Штегельман и Корф относительно денег, которыя оне дали покойным их католическим величествам, внушают мне смелость напомнить вашему величеству это благодетельное обещание, о котором дела большей важности без сомнения заставили вас позабыть. Теперь больше, чем когда нибудь,  я уверен, что одно слово по-

 

 

 

814

сланника вашего величества уничтожит все затруднения или скорее замедления, которыя делаются относительно уплаты, и граф Разумовский, извещенный мною подробно относительно этого иска и средств к его удовлетворению, кажется, думает, что для вашего величества ни сколько не было бы компрометацией то участие, которое вам угодно было бы оказать этим двум женщинам, вашим подданным, являющимся в настоящую минуту жертвами своих принципов, усердия и привязанности к несчастным государям. И так осмеливаюсь умолять ваше императорское величество, дабы вы благоволили дать повеления своему посланнику, и доброта, характеризующая все действия вашего величества, внушает мне уверенность, что я не тщетно умолял вас дать эти повеления, и что ваше величество благоволите прибавить еще одно,—приказать, чтоб немедленно были отправлены те повеления, которыя вам благоугодно будет послать. Честь имею и пр.

 

 

VII.

Copie de la lettre de sa majesté impériale à m-r le comte de Fersen à Vienne on date de S.-Péttrsbourg du 24 mars 1796.

 

 

 

815

Подлинник в письмах на иностранных языках разных лиц на высочайшее имя. Св. 4.

Перевод. Господин гр. Ферзен Я получила ваше письмо, от 15-го февр. касательно госпож Штегельман и Корф и сегодня же сделала распоряжение, чтобы было приказано посланнику моему в Вене, принять в их делах участие и стараться помочь успеху их домогательств. Удовлетворяя таким образом вашей просьбе в интересах этих дам, я очень рада случаю уверить вас в моем уважении и благосклонности, а за тем прошу Бога, чтоб Он не оставлял вас, господин граф Ферзен, Своею святою, праведною помощию. 

 Екатерина.

 

 

VIII.

Письмо гр. Остермана к гр. А. К.

Разумовскому/

S-t.-Pétersbourg ce 26 mars 1796.

 

 

 

816

Подлинник находится в делах по сношениям России с Австрией, III рубр. св. 59.

Перевод. С.-Петербург 26 марта 1796. Милостивый государь! Гр. Ферзен, находящийся теперь в Вене, отнесся непосредственно к императрице, прося заступничества ея величества за вдову Штегельман, которая хлопочет об уплате ей Венским двором денежных сумм, данных ею взаймы покойному Людовику XVI во время его несчастнаго бегства из Парижа. Граф Ферзен, кажется, также прямо заинтересован в этом деле. Ея императорское величество приказала мне поручить вам разузнать настоящия подробности и обстоятельства сего дела, и совокупно с сим последним, употребить с вашей стороны все старания в пользу г-жи Штегельман при министерстве его величества императора Римскаго, но только в таком случае, когда вы убедитесь в законности ея претензии, и узнаете о степени внимания, с каким Венский двор принимает просьбу вдовы Штегельман, не придавая однакож вашему ходатайству ни в каком случае оффициальной формы, и держась в пределах чисто дружескаго посредства с нашей стороны. Честь имею быть и пр.

 

Дальнейшая участь г-ж Корф и Штегельман нам неизвестна; что же касается до графа Акселя Ферзена, то ему суждено было и кончить жизнь также тревожно, как и провести. В сане обергофмаршала, он был умерщвлен 20 июня 1810 Стокгольмскою чернью, которая несправедливо заподозрела его в отравлении наследника Шведскаго престола, принца Христиана Голштейн-Аугустенбургскаго. Выше помещенныя бумаги хранятся в Московск. Главн. Архиве министерства иностр. дел.